Традиции монархических симпатий

Все это невообразимо путало и даже срывало закулисную игру германской дипломатии, в которой все перемешалось: интересы растущего экономического соперничества с Англией и США, интересы отдельных влиятельных кругов, сплетенные с интересами американских монополий, надежды на новые колониальные приобретения за счет слабейших, традиции монархических симпатий и страх перед революцией, где бы она ни происходила. «Испании,— с горечью говорил испанский посол в Берлине Бюлову,— не приходится бояться войны в такой степени, в какой Европе нужно бояться свержения испанской монархии и дальнейшего расширения господства Америки». Но «Европа», раздираемая противоречиями составляющих ее империалистских держав, и не помышляла выступить объединенным фронтом против американского империализма. Только слабая, покинутая всеми испанская монархия в страхе перед неизбежной войной и возможной революцией могла апеллировать к общности интересов «Европы». Поэтому дипломатическое вмешательство шести европейских великих держав могло стать лишь жалкой пародией, но вместе с тем и довольно точным отражением истинного характера европейского «единства». Вмешательство европейских держав сводилось к анемичным напоминаниям о желательности сохранения мира и завершалось благочестивыми пожеланиями восстановления порядка на Кубе. Американское правительство ответило иронической и циничной благодарностью за благие пожелания, но уклонилось принять на себя какие-либо обязательства об отказе от войны. Этот ответ США свидетельствовал о том, что американский империализм является не менее агрессивным, чем его европейские партнеры, а также о том, что методы действий США ничем не отличаются от действий капиталистических держав Европы, готовых при случае вцепиться в горло друг другу.

Категория: Германия
Вы можете следить за комментариями через RSS 2.0 фид. Комментарии и Пинг закрыты.

Комментарии закрыты.