Новый этап активной политики Германии

Руководители германской внешней политики не могли не отдавать себе отчета в том, что новый этап активной политики Германии на Ближнем Востоке неминуемо ведет к расшатыванию основ политики сближения с царской Россией и создает новый могучий стимул обострения противоречий с нею. Но они надеялись, что русская политика в Персии и на Дальнем Востоке откроет перспективу столкновения между Россией и Англией в Азии. Они надеялись и на то, что ближневосточные дела приведут к‘ослаблению союза между Россией и Францией в Европе. Все это, казалось, только благоприятствовало экспансии германского империализма на Ближний Восток. Поскольку экономические интересы царской России в Турции (торговый оборот, капиталовложения, судоходство и т. д.) были ничтожны, немцы сначала высказывали удивление, почему, собственно, царское правительство беспокоится по поводу начинающегося наплыва германских капиталов в Малую Азию и Сирию. Гольштейн, например, считал, что на Ближнем Востоке нет повода к столкновению русских и германских экономических интересов. Беспокойство царского правительства в связи с германским проникновением на Восток он склонен был объяснять только нажимом со стороны Франции, которая имела основания опасаться усиливающейся германской экспансии в Турцию: французские капиталисты стояли на первом месте среди держателей оттоманского долга, их торговые и экономические интересы в Турции были довольно значительны. По мнению Гольштейна, поскольку русские экономические интересы в Турции непосредственно не затрагивались, новые тучки, появляющиеся на ближневосточных участках взаимоотношений с Россией, могут быть сравнительно легко рассеяны. Однако в Петербурге возникли совершенно справедливые опасения, что вслед за экономическим проникновением Германии в Турцию неизбежно последует утверждение там и ее политического преобладания. Узнав об этой тревоге, Бюлов поспешил заверить Остен-Сакена, что Германия преследует в Турции лишь чисто экономические цели и ни в какой степени не помышляет ни о вмешательстве в балканские дела, ни о вмешательстве в судьбу Константинополя, ни о том, чтобы, когда:либо установить свой контроль в проливах. Все ато были пустые слова. Когда Остен-Сакен предложил заключить письменное соглашение, которое «успокоило бы» русское правительство по вопросу о проливах и, с другой стороны, предоставило бы Германии вожделенную свободу экономического проникновения в Малую Азию, Бюлов постарался выскользнуть из этой ловко наброшенной петли. Но русская дипломатия не успокоилась. В начале мая 1899 г. Остен — Сакен вернулся к этому вопросу и попытался убедить Бюлова, что Германии, при ее обостряющихся противоречиях с Англией, .придется «во всех вопросах держаться за Россию и Францию и ставить себя против Англии». Тогда, воспользовавшись течением переговоров, Бюлов высказал готовность подписать совместно с Россией и Францией любое соглашение, любой договор о союзе, если Франция и Россия согласятся гарантировать существующие границы участников союза. Это был простой трюк: Бюлов заранее знал, что его предложение является совершенно неприемлемым, ибо оно означало не только фактическое расторжение союза между Францией и Россией, но и формальный отказ Франции от надежд на возвращение Эльзас-Лотарингии под гарантией России. И действительно Остен-Сакен, даже не запросив инструкций из Петербурга, ответил, что германское предложение будет неприемлемым для Франции. Тогда Бюлов предложил заключить на тех же условиях соглашение только с Россией. Остен-Сакен уклонился вести переговоры на эту тему.

Категория: Германия
Вы можете следить за комментариями через RSS 2.0 фид. Комментарии и Пинг закрыты.

Комментарии закрыты.