Германская дипломатия

Это было как раз то, чего добивалась германская дипломатия. Тотчас же в Лондон были отправлены инструкции дать понять английскому правительству, что в его дипломатической победе над Францией в фашодском кризисе «нейтралитет» Германии сыграл не последнюю роль и что от готовности Англии к уступкам и подачкам будет зависеть дальнейшая позиция Германии. Политика «свободы рук» продолжалась. Когда менее чем через два месяца Муравьев, министр иностранных дел, тревожимый германскими успехами, снова возбудил вопрос о положении в Турции, германская дипломатия применила тот же метод, что и раньше: она предложила заключить союзный договор на основе гарантий границ Германской империи, включая Эльзас-Лотарингию. Это означало расторжение существующего союза между Францией и Россией. Ввиду усиливающейся экспансии германского империализма в Турции, упорства и увертливости германской дипломатии царское правительство вынуждено былхц-считаясь с фактами, выискивать новую основу для возможного* соглашения с Германией. Русский‘царь, приехав в Потсдам, был вынужден выступать, почти как проситель: он выражал надежду, что германское правительство учтет традиции русской политики на Балканах. У Сопровождавший его Муравьев высказывался более определенно: «Россия полностью учитывает, что небывалый подъем немецкой индустрии и немецкой торговли заставляет Германию открывать для себя новые рынки не только в заморских странах, но и,в Малой Азии. То, что немецкие капиталисты собираются сооружать железные дороги,— у России это само по себе не вызывает чувства несимпатии, поскольку она в Анатолии более охотно видит немцев, чем англичан. Но Россия будет более охотно взирать, если не будут сооружаться именно те дороги, которые непосредственно противоречат ее стратегическим или финансовым интересам». Муравьев указывал, что если Германия не создаст — впечатления о своем стремлении «мобилизовать Турцию против России», она сможет избежать трений с Россией по вопросу о железнодорожном строительстве. Вопроса о проливах Муравьев вообще не коснулся. Единственное, чего он теперь добивался от Германии,— это обещания держать Россию в курсе своих планов строительства железных дорог в Малой Азии. Такое обещание Россия получила. Более того, Вильгельм заверял, что Германия не преследует никаких политических целей на турецком Востоке, что она стремится лишь к приобретению новых рынков для своей промышленности. Желая подчеркнуть свое стремление поддерживать с Россией близкие отношения, он даже заявил, что признает «исключительно, за Россией право на политическую роль на Босфоре и в соседстве Черного моря». Все это были слова, которые преследовали одну цель — выиграть время.

Категория: Германия
Вы можете следить за комментариями через RSS 2.0 фид. Комментарии и Пинг закрыты.

Комментарии закрыты.